На трапезе для бездомных мы всегда напоминаем, что трапеза эта не только для тела, но и для души, а потому на трапезе проводим какую-нибудь беседу на душеполезную тему. В этот раз мы говорили о Пасхе Христовой, о смысле её, как он раскрывается в Пасхальном каноне. Начали с первого ирмоса:

«Воскресения день, просветимся, людие…», — начал я и, прочитав ирмос до конца, спрашиваю: Что значит: «просветимся, людие»?

— Побольше узнаем, — сказал Ян.

— Это о чём-то духовном говорится, — высказал своё интуитивное предчувствие Андрей.

— Наберемся ума, — добавил Валерий.

Я, стараясь довести их до цели, говорю:

— Да, мы говорим о просвещении, когда узнаем что-то полезное, новое, когда «набираемся ума», как сказал Валерий, но есть просвещение другое. Мне представляется, что интуиция Андрея верна. Вот, например, когда рождается человек, в церкви на сороковой день над ним читается молитва, в которой есть, примерно, такие слова: «Господи, Ты даровал этому младенцу увидеть свет чувственный свет, «да и умного сподобится света…»» (Требник, «Молитвы жене в 40-й день», стр. 14). Что это за свет чувственный?

— Ну,… это, … это …, — они отвечают что-то неопределенное.

— Это обычный свет, который видит все зрячие люди свои глазами, солнечный свет, — поясняю я.

— Ну да, правильно, это обычный земной солнечный свет! – соглашаются мои слушатели.

— Так вот, — продолжаю я, — этот внешний чувственный свет нравственно безразличен, он светит и на добрых, и на злых. Один добрый, благочестивый человек и на него светит свет солнечный, а другой злой – блудник, сквернослов, вор, насильник, грабитель, и на него светит свет солнечный…, — я говорю это, а сам уже чувствую, что дух слов моих и их дух уже не соединяются, необъяснимо чувствую, связь с их душами оборвалась.

— Как-то Вы не совсем правильно говорите, батюшка, — сказала женщина, которая до этого момента всё кивала головой.

— Батюшка, мы не злые! — с другой стороны раздался голос, — Вы неверно говорите, Батюшка! – это включился в беседу Андрей -другой Андрей,  у которого нет пальцев на руках, одни култышки, но которыми он может немного прихватывать ложку и прочее, — Батюшка! Я двадцать один год отсидел, это пол-моей жизни, но я не злой, это так у меня по жизни получилось! Но я никогда не стремился к злу! Я вот Вам истинно говорю! Сердце мое доброе! Я не злой!

— Это от воспитания так получается и от жизненных обстоятельств, — стала рассуждать женщина, которая меня поправила.

Я понял, что говорю неверно, что я не прав, а они правы! Говорю им:

— Прошу прощения, дорогие братья и сестры! Я неверно сейчас говорил, вы правы! Действительно, ведь вслед за Христом в рай вошел разбойник, а по плану иудейских «праведников» был распят Христос. Дело не в том, в каком ты сейчас внешнем нравственном состоянии, которое, действительно, во многом зависит от того в какой семье ты родился, как сложились обстоятельства твоей жизни, но дело в том, к чему ты сейчас стремишься, к чему влечет тебя твое сердце. Т.е. все дело в динамике твоей души, в твоих намерениях, к чему влечет тебя душа твоя, к злу или к добру.

— Вот теперь, батюшка, правильнее говорите! – стали соглашаться мои слушатели.

У многих из них переломаны судьбы, многие из них «сидели», но я всякий раз ощущаю их, действительное, беззлобие, даже когда они поругаются друг с другом из-за места или еще из-за чего, но это все какие-то поверхностные эмоции, в сердце же они все, почти все, ощущают истину Христа как источника глубинного добра в человечестве. Поэтому говорю им:

— «Воскресения день, просветимся, людие…», воскресение Христа так осветило душу человека, что его внешняя земная праведность или неправедность показалась серостью и тьмою пред этим светом воскресения Христа. Христос воскрес телесно, и мы можем быть причастны этого воскресшего естества Христова, этого неприступного света воскресения Христова и, приняв его в свои сердца, сами засиять в этом чудном свете! Как в росинке отражается солнце, в каждом из нас может засиять Христос своим неприступным светом воскресения, тогда нам всем будет чуждо всякое зло, какое только есть в этом мире, а всякое добро будет желанно и вожделенно! Чего да сподобит нас всех Христос, пострадавший ради нашего спасения и воскресший! Христос Воскресе!

— Воистину Воскресе!- теперь соглашались они.

После трапезы они искренно благодарили всех нас, братьев и сестёр её  проводивших. Андрей подошел ко мне и попросил крестик, который он опять почему-то потерял. Николай Павлович дал нам христианскую святыню из своего запаса, я благословил Андрея нательным крестиком, он поцеловал его с благоговением.

протоиерей  Н. Абрамов.