Рассказ, как ребята из молодежного клуба Воскресенской церкви помогли пожилой прихожанке.

На часах почти 18:00. Мы с ребятами из молодёжного клуба торопимся к Татьяне Николаевне (имя изменено. – ред.). Валя ведёт нас заповедными тропами, которые, поверьте, есть даже в центре города. Идём вчетвером: трое девушек и один парень, для подстраховки – Татьяна Николаевна предупредила Валю, что с ней живет её сын, страдающий пристрастием к алкоголю.

Валя познакомилась с Татьяной Михайловной случайно, в больнице. Видя, какой на улице гололёд, она решилась проводить бабушку до дома. Так и познакомились.

Татьяне Николаевне 82 года. Она была прихожанкой нашего храма, когда настоятелем храма был отец Пётр. Позже Татьяна Николаевна перешла в приход другого храма.

— Утром на службы хожу, а вечером уже не могу, здоровье не позволяет, — пожаловалась она по пути домой.

Как бывает с одинокими пожилыми людьми, бабушка охотно рассказала о тяготах своей жизни и, уже подходя к крыльцу дома, сердечно попросила прийти помочь ей убраться в квартире, окна помыть, ведь сама она по причине возраста этого сделать уже не может.

Вот мы и мчимся. В голове рисуется картина какой-нибудь однокомнатной хрущёвки, пыльные стёкла и сонные мухи между окнами. А ещё, почему-то, цветущая красная герань на облупившемся стареньком подоконнике. Бабушки любят герань.

Подходим к деревянному двухэтажному дому, впотьмах подъезда, который едва ли можно так назвать, стучимся в дверь. Раз, другой — никто не открывает. Телефона у бабушки нет, не позвонишь, и в окнах темно.

— Может бабушка ушла на Пассию, как все примерные старушки-прихожанки? — говорю я и замечаю, что за моей спиной приоткрыта соседская дверь, и за нами наблюдает мужчина подвыпившего вида с сигаретой в руке.

Спрашиваю, в ту ли дверь мы стучимся.

— Да, в ту, только она вам не откроет. Она вообще никому не открывает, не любит гостей, — отвечает сосед.

Но Валя  описывала нашу подопечную как разговорчивую и общительную старушку. Да и сама она просила прийти к ней.

— Постучите в окно, — советует мужчина.

Стук в окно Татьяну Николаевну, кажется, разбудил. Спустя пару минут она открыла дверь, и мы вошли в дом. В нос бьёт настойчивый запах пыли и табачного дыма. В тесной прихожей обои вместе с густой паутиной торчат и свисают отовсюду. Миновав коридор, оказываемся в комнате бабушки и ненадолго замираем на пороге — вся площадь комнаты завалена какими-то мешками, сумками, пакетами, пластиковыми бутылками, трёхлитровыми стеклянными банками, цветочными горшками… Посреди комнаты зиждется более высокая гора, а под ней четыре деревянных ножки — похоже, это стол. Жилище очень напоминает вещевой склад. По всему видно, что пока мы не разберём этот многолетний завал, то не сможем пробраться к окнам, чтобы их помыть.

Что ж, надо с чего-то начинать. Открываем первую сумку, которая стоит прямо перед бабушкой. В ней одежда, начинаем её перебирать.

— Эта кофточка мне кажется очень приятной… А вот эту юбку не выбрасывайте, она же красная! Красный цвет — это цвет крови Христовой. Пусть она останется, — руководит нами Татьяна Николаевна.

Я собираю в перчатках мусор с пола, которого очень много, и чувствую укол в палец, впился осколок стекла. Иду помыть руку и обнаруживаю, что в крайне убогой ванной комнате нет даже света. Порез совсем крохотный и я вскоре продолжаю уборку.

Вещей так много, что за полчаса мы продвинулись лишь на два метра. Но мы не отчаиваемся и звоним другим ребятам из клуба, которые пошли навестить ещё одну нуждающуюся женщину и отнести ей продуктовую помощь. А пока они спешат к нам на помощь, относим к дверям груды мусора.

Проходя каждый раз кухню, замечаем отсутствие на ней еды. Предлагаем принести бабушке продуктов, но она наотрез отказывается.

— Меня сегодня плотно накормили в католическом приюте для обездоленных, — говорит она.

Ребята быстро подоспели и наша команда расширилась до одиннадцати человек. Эля с большим вниманием слушает рассказ Татьяны Николаевны о её годах молодости, а мы, пользуясь моментом, выбрасываем практически всё подряд — многие вещи в сумках сгнившие или невероятно пыльные. Тут всё: и детские шапки, и мужские штаны, и купальники. Обувь на восьмисантиметровых каблуках, театральные костюмы. Есть даже пупсы, сломанные тележки без колёс и дремучие чайники. Беру шубу и она рассыпается в моих руках. Закашливаюсь от пыли, а какие-то насекомые врассыпную бегут из под моих ног.

Оглядываюсь на Татьяну Николаевну: она стоит в чистеньком халатике, опрятного вида. Кроме того, она не создаёт впечатление абсолютно немощного человека и даже порывается самостоятельно помыть мол. Не могу совместить в уме её облик и облик этого жилища, и оставляю разгадку на потом.

В передышке вспоминаю, что у бабушки по рассказу Вали есть сын-алкоголик.

— Хорошо, что его сейчас нет дома, — говорю тихонько Жене.

— Он дома, — ещё тише отвечает мне она.

Смотрю по сторонам и не могу понять, где ему среди этих вещей спрятаться. Женя показывает мне на какую-то деревяшку с дырой у стены. Оказывается, это дверь! А за ней сидит он. Теперь понятно, почему дом так сильно прокурен. Наши парни заглянули к нему, познакомились.

Воздух становится тяжелее, клубы пыли витают под потолком, но у нас первый успех — мы пробрались к столу в центре комнаты и полностью устранили завал, под которым обнаружилась вполне симпатичная клеёнка с красными цветочками, как Татьяна Николаева и любит.

Кажется, ей нравится это преображение. Она несёт нам металлический таз для воды, чтобы отмыть клеенку.

— Сам Господь вас ко мне послал! – отзывается она.

Пока кто-то намывает стол, я заглядываю под него и принимаюсь за три этажа пакетов под ним. Парни один за другим выносят эти трофеи на помойку.

За окнами стемнело. Мне нужно покинуть бабушку самой первой, дома меня заждалась семья. Пока одеваюсь у порога, Женя говорит мне: «Как интересно бабушка о своей жизни рассказывает!» А помнит бабушка многое. Например, как началась война. Она была ещё ребенком: «Я тогда в кино была. Выхожу, а все вокруг плачут!»

Сейчас старушка очень одинока, из троих сыновей двое уже умерли. Муж был очень хорошим человеком и жили они ладно, но его уже тоже давно нет. Родственники далеко, а единственная внучка, проживающая в Томске, к бабушке почти не заглядывает. С сыном отношения сложные. Татьяна Николаевна сказала, что с радостью бы переехала в дом для престарелых, если бы таковой был при каком-нибудь храме. Самое главное для неё — это возможность участвовать в богослужении. Это тот воздух и та последняя радость, которая у ней осталась.

Татьяна Николаевна хорошо знает Священное Писание, псалмы, хотя читать уже не может, у ней глаукома. Нас она видит очень размыто, только силуэты. Многое цитирует наизусть и видно, что память её крепка.

— Я без храма вообще не могу. Когда была помоложе, причащалась каждые три дня, молилась по 5-6 часов в день. На часах 7 утра, а я уже в храме, на молитве, — рассказывает она.

Баба Таня и доныне ходит в храм. Глаза почти не видят, но ноги дорогу помнят. Сорок лет уж в вере. Ей довелось пережить много горя и трудностей, но беседуя с Элей, она поделилась тем, что Бог ей когда-то открыл: «Если бы ты знала, какая красота ожидает нас ТАМ!»

А дальше мне настало время уходить домой. Я ехала в автобусе и думала о том, как все эти мешки могли оказаться у одной бабушки и сколько им может быть лет. Грустно, что те, кто их приносил, никогда не переступали порог этого дома. Ведь если бы они прошли хоть раз, они бы поняли, что пожилому человеку нужны не туфли и не кофты в безмерном количестве, а внимание. Простите за разгадку. Ненужные вещи отдавать легче, чем себя.

— Впечатления не из приятных, — поделился позже Игорь, — к такому нельзя привыкнуть. Грусти очень много, всего не передать, плакать хотелось. Наверное только сегодня, после увиденного, искренне захотелось помолиться обо всех страждущих православных. Раньше это были слова, которые слышал на Литургии, а теперь понимаю, что к чему. Да и помочь хочется, чем сможем».

— Да, впечатления не из приятных. Даже не верится, в каких условиях проживает старшее поколение! — отозвался Андрей.

В тот вечер ребята потрудились, сколько смогли, но до окон не добрались. Пришли через неделю и убрались до конца. А сын даже вышел на контакт и сказал, что пол помоет сам.

Олеся Мазалова

Источник:  www.voskresenie-tomsk.ru